АЛЕКСЕЙ ИВАНОВ ЗОЛОТО БУНТА Аннотация Свежайший роман пермского писателя посвящен событиям, случавшимся на Урале в конце XVIII века, спустя 4 года после разгрома Пугачевского восстания. Герой книги, молоденький сплавщик Остафий Переход, вынужден разгадать загадку гибели собственного отца, дабы смыть с родового имени пятно стыда Увлекательный детективный сюжетавтор погружает в загадочный и гипнотический мир речки Чусовой. Тут караваны барок, груженных железом, стремительно летят по течению мимо критично критических скал бойцов. Тут власть купцов и заводчиков ничто в сопоставлении с могуществом старцев учителей веры, что правят Речкой из закулисных раскольничьих скитов. Тут даже те, кто носит православный крест, неподдельно доверяют в силу вогульских шаманов. Тут выжидает в земле казна Пугачева, золото бунта, клад, кой уже 4 года не дастся ни шаманам, ни разбойникам, ни бродягампытарям. Клад, кой был закопан четырьмя разбойниками братьями Гусевыми. Клад, дорогу к коему понимал только бесследно пропавший основатель молоденького сплавщика Остафия Перехода Петр произнес Ему в ответ Боже когда это Ты, повели мне прийти к Тебе по воде. Он же произнес Иди Матфей, 14, 2829 Фрагмент первая КУПЛИ ЖИТЕЙСКИЕ ОТЦОВА БАРКА Караванный вал давно уже скатился вниз, отгрохотав на переборах, а перед бойцом Разбойником все еще буйствовало половодье. Речка тут раздулась сверкающим бугром, и безрадостную скалу оторочило воротником белоснежной пены. Пена вываливалась ради гребня Разбойника и длинной полосой текла далее по гладкому и беглому плесу, молчком истаивая. Так после бури на еще замечающемся ветру борется и полощется, зацепившись за еловую лапу, сорванная девичья косынка Был день Лукерьикомарницы. Возводя на корме нетяжелого шитика с веслом в руках, Осташа сообща с речкой заходил в поворот. Ради высоких лесов медленно высовывалась серая громада Разбойника.
Казалось, он перегородил Чусовую от экономила до берега. Он все рос, подымался, глыбился, будто медведь, что выкарабкался из берлоги и расправляет плечи, лапы, хребет. Солнце полудня столбом огней спускалось с неба, пробивая воду до дна. Осташа видел, как его лодка проплывает над зелеными мохнатыми окатанными валунами.в тот день три года назад был промозглый холод, встречный вихрь резал глаза, облака перехлестывали блеклую синеву над головой Батя удержал бы барку на Рубце так сплавщики звали стрежневую поток от ребра бойца Молокова, да Спиридон Кобылин, нагнавший сзади, собственной баркой легко срубил потеси по левому борту батиной барки.батя свалился с Рубца одесную, как щепка слетает с обода буйно крутящегося колеса. Бурлаки кинулись доставать свежайшие потеси, кои лежали на кочетках на кровле коня. Сохраниться перед Разбойником без потесей надежнее гибели и не придумать. Это и Осташа понимал. Он возводил на скамейке вблизи с основателем как учащийся сплавщика. Он вцепился в перильца обеими руками. Барка, утрачивая ход в западине поворота, прямиком шла носом в берег практически под камнем Кликунум. Казалось, что и Кликун вытянул шею и вздернул собственную бестолковую башку, дабы потаращиться, как батина барка отурится, а далее ее всем бортом хряснет о скалу и утопит в пене. Осташа желал заорать, смотря то на отца, то на берег, то на каменную гашу Разбойника, обляпанную бурыми лишаями. Но лицо бати тогда имелось твердым и белым, а вихрь трепал волосы, обвязанные по лбу тесемкой, и кудлатил бороду словно стелил длинную траву вокруг валуна. Батя вжал в усы раструб жестяной трубы и крикнул бурлакам Потеси не спускать Загубишь, сплавщик прохрипел застарелый бурлак Гурьяна Утюгов, ходивший с батей на сплав уже десяток лет.
Гурьяна бате не поверил.Осташа не поверил, не понял отчего нельзя и дернуться, дабы отгрести от берега и от скалы Барка врезалась тупым носом в берег, круша подлесок. От удара бурлаки полетели на доски настила, ктото с криком кувыркнулся за борт. Осташу с батей едва не сбросило со скамейки. Сосны эластично качнулись над головами сквозь все небо, как волосы над лицом утопленника.потом течение приподняло барку и потащило дальше, к Разбойнику, разворачивая задомнаперед.